Аннотация

Статья посвящена вопросу связи склонности к аддикции с алекситимей. Вопрос мало изучен, но чрезвычайно актуален в связи с высоким уровнем алкоголизации населения. Рассмотрены причины аддикций, описана алекситимия, и ее влияние на процесс психотерапии. В статье автор опирается на результаты своего исследования, в котором использовались методики: торонтский алекситимический опросник и опросник «Аддиктивная склонность». Анализируя полученные данные, автор выявляет прямую связь между уровнем алекситимичности и склонности к аддикции. Автор делает предположение, что полученные результаты могут в дальнейшем служить в целях профилактики алкоголизации.

Ключевые слова: Аддикция, склонность к аддикции, аддикт, алекситимия

Аддикцию можно сравнить с рабской зависимостью. И хоть наркоман может чувствовать, что табак, алкоголь, наркотики, психотропные вещества порабощают его, но он не воспринимает эти объекты в качестве «паразитов». Наоборот объект, вызывающий наркотическую зависимость, воспринимается аддиктом как «хороший», а порой даже является единственным занятием, придающим человеку смысл жизни.

В основе поведения зависимого лежит психическая экономия, рассеивающая чувство тревоги, вины, гнева, депрессии, подавленности и т.п. состояний аффекта, которые могут вызвать невыносимое психическое напряжение. Источник наркотического действия или состояния всегда должен быть под рукой, чтобы можно было ослабить эти эмоциональные переживания хотя бы ненадолго. Из этого следует, что избавление от чувств - одна из целей наркотического поведения!

Психотерапевты отмечают, что присутствующая алекситимия нередко вызывает сложности в терапии. И многим пациентам-аддиктам сложно распознать и идентифицировать внутренние чувства, переживаемые ими, именно психотерапевт во время сеанса и помогает им решить этот вопрос.

Термин «алекситимия» ввел Питер Сифнеос (Peter Sifneos) в 1973 г[1]. В своей работе, опубликованной еще в 1968 г., он описал наблюдавшиеся им особенности пациентов психосоматической клиники, которые выражались в утилитарном способе мышления, тенденции к использованию действий в конфликтных и стрессовых ситуациях, обедненной фантазиями жизни, сужении аффективного опыта и, особенно, в трудностях подыскать подходящее слово для описания своих чувств. Алекситимия буквально обозначает: «без слов для чувств» [2] (или в близком переводе – «нет слов для названия чувств»). Разработке концепции алекситимии предшествовали более ранние наблюдения, установившие, что многие пациенты, страдающие классическими психосоматическими болезнями и характеризующиеся «инфантильной личностью», проявляют трудности в вербальном символическом выражении эмоций. В последние годы ее рассматривают как фактор риска развития многих заболеваний

В различных психологических учениях существуют разные взгляды на причины возникновения зависимостей. Но в большинстве своем они сходятся на том, что на том или ином этапе развития происходит внутриличностный конфликт, а зависимость развивается как ложное разрешение данного конфликта.

Обзор различных теорий аддиктивной мотивации выявил, что общим во всех являются мотивы стремления к удовольствию, а также избегания эмоционального дискомфорта и тревожности [3].

У склонности к алкоголизации и алекситимии много общего. Как алекситимичной так и склонной к алкоголизации личности присущи такие общие психологиеческие характеристики, как неумение выражать эмоции и тревожность.

Социальную актуальность изучения связи склонности к аддиктивному поведению и склонности к алекситимии определяет высокая распространенность различных видов аддикции в современном обществе. Это делает необходимым расширение исследований, позволяющих выявить связь предрасположенности к аддикции с другими личностными характеристиками, что может быть в дальнейшем использовано для ранней диагностики и профилактики аддикции.

Одной из особенностей людей, страдающих разными видами аддиктивного поведения, является сложность в понимании своих чувств и желаний. Это определяет необходимость исследовать связь склонности к аддиктивному поведению и выраженность алекситимии.

Далее в докладе я буду ссылаться на свою дипломную работу, целью которой было выявление связи между выраженностью алекситимичности и предрасположенностью к аддиктивному поведению.

Основна гипотеза, проверяемая мной, соответственно была о том, что существует прямая связь между выраженностью алекситимичности и выраженностью склонности к аддиктивному поведению. Так же я выдвигала две дополнительные гипотезы:

• Мужчины и женщины не различаются в выраженности склонности к аддиктивному поведению и алекситимии.
• Студенты и взрослые не различаются в выраженности склонности к аддиктивному поведению и алекситимии.

Свое исследование я проводила на выборке, состоящей из 93 человек, среди которых выделились две возрастные категории: 17–20 лет (студенты младших курсов) и 25-35 лет (люди, имеющие высшее образование). В обоих возрастных категориях были представлены мужчины и женщины. Испытуемым предлагалось заполнить 2 опросника, 1 из которых определяет выраженность алекситимичности и другой измеряет риск аддиктивного поведения.

Обобщая результаты проведенного исследования, можно сделать следующие выводы:

• Между уровнем алекситимичности и уровнем склонности к аддиктивному поведению существует прямая связь. Она прослеживается как во всей выборке в целом, так и в отдельных возрастных подгруппах, за исключением подгруппы взрослых мужчин.
• Показатели алекситимичности и аддиктивного поведения не различаются у мужчин и женщин, как по выборке в целом, так и в различных возрастных подгруппах.
• Студенты и взрослые не различаются в выраженности склонности к аддиктивному поведению, но при этом различаются в выраженности алекситимичности. Во взрослом возрасте уровень алекситимичности ниже. С возрастом люди приобретают больше навыков в выражении душевных состояний.

Таким образом, моя основная гипотеза подтвердилась, выраженность алекситимичности и выраженность риска аддиктивного поведения связаны, причем на эту связь мало влияют половые и возрастные различия.

Я считаю, что результаты исследования могут быть эффективно применены на практике. Например, они могут использоваться практическими психологами, социальными педагогами для более эффективной разработки коррекционно-развивающих мероприятий. На мой взгляд, психологи в учебных учреждениях будут работать над снижением уровня алекситимичности, что впоследствии даст возможность студентам испытывать и выражать полную гамму чувств и эмоций, быть лучше социализированными, и избежать возможных проблем с аддикциями.

Библиографический список

Бехтель Э.Е. Донозологические формы злоупотребления алкоголем: Монография – М.: Медицина, 1986. – 272 с[3]

Гаранян Н. Г. Концепция алекситимии / Н. Г. Гаранян, А. Б. Холмогорова // Журнал социальной и клинической психиатрии. – 2003. – № 1. –128–145 с. [2]

Sifneos P.E. The prevalennse of alxithtymie chracterisics in psychosomatic patients // Psychother // Psychosom. – 1973. – N 22. –255–262 p [1]

«К психологическому росту ведёт сознавание настоящего без убегания в прошлое или будущее. Переживание настоящего в любой данный момент есть единственно возможный реальный опыт, условие удовлетворённости и полноты жизни, и состоит в принятии с открытым сердцем этого опыта настоящего»

Ф.Перлз

Вновь приветствую Вас, друзья! У нас накопилось множество печальных отзывов от тех желающих, которым не удалось посетить наше вводное мероприятие. Для вас, уважаемые интересующиеся, мы подготовили этот так называемый пост-релиз.

Хотелось бы коротко описать самые интересные моменты нашей встречи. Также мы подготовили список наиболее актуальных вопросов, которые и сделали нашу дискуссию такой интересной и динамичной:

• насколько психологи психически здоровы сами психологи;
• чем психолог реально может помочь;
• сколько длится и сколько стоит консультирование;
• за что психологу платят деньги;
• чем посещение специалиста отличается от «самолечения» с помощью друзей и чтения литературы?

Итак, обо всем по порядку…

Существует небезосновательное мнение, что с психологами что-то не в порядке, поэтому они и выбрали эту профессию.

Совершенно правильно! Но как же довериться такому профессионалу, который пришел в отрасль, чтобы вылечить себя? Да очень просто! Сложности есть у всех, и могу Вас заверить, что свои личные проблемы мы прорабатываем гораздо дольше и усиленнее остальных. Сначала университетские годы изучения теории, в ходе которых процесс самопознания происходит непрерывно: штудирование умных книг постоянно дополняется практическими занятиями, индивидуальными и в группах. По окончанию института мы обязательно проходим длительную личную терапию. Никто, к сожалению, к этому не обязывает, но профессионалы понимают, что не стоит пренебрегать проработкой собственных проблем. Мы не можем провести клиента дальше, чем уже прошли сами. Кроме того, по окончании высшего учебного заведения психологи выбирают подход, в рамках которого хотят работать, и проходят длительные практические курсы. Помимо опыта и навыков, такое обучение позволяет вновь «упорядочить своих тараканов». Также не следует умалять роли супервизий¹, в которых мы регулярно участвуем в групповой и индивидуальной форме. Таким образом, процесс повышения квалификации, требующий постоянной работы над собой, является непрерывным в течение всей, как минимум, профессиональной жизни. Так что вам точно не стоит переживать насчет психического здоровья психолога.

Широко распространено мнение, что к психологам ходят те, кому не с кем поговорить.

«У меня есть муж, полно друзей, с родителями отличные отношения, – говорит одна моя знакомая. – Мне есть, кому поплакаться и посоветоваться в случае необходимости». А ведь она права. Поплакаться – это именно туда.

Если вы решили пойти к психологу, то будьте готовы к работе над собой, далеко не всегда простой, где специалист будет лишь направлять вас на пути к решению проблемы. Главными средствами являются наводящие вопросы, применение различных психотерапевтических техник и иногда даже домашние задания!

Разумеется, если возникнет совсем горячее желание поплакать (просьба не путать с «поплакаться»), то и такая возможность вам будет предоставлена. Но совершенно точно, психолог не будет давать вам советов. Еще Карл Густав Юнг сказал о советах: «Хороший совет – это сомнительное лекарство, но не особенно опасное из-за малой эффективности». Почему же так происходит? Все просто: любой человек, дающий совет исходит из своего личного опыта. Он советует то, что подошло бы ему в похожей ситуации. Но то была его жизнь, не ваша... Это как надеть чужие ботинки. Какими бы качественными они не были, они уже «стоптаны» точно под ногу своего счастливого обладателя. И другому владельцу, в лучшем случае, не покажутся такими прекрасными, а в худшем – натрут ноги.

Психолог же работает с вами индивидуально, помогая разрешить даже самую серьезную проблему. Но только путь этот стопроцентно эксклюзивен, и не подойдет никому, кроме вас!

Справлюсь самостоятельно.

Распространено мнение, особенно среди мужчин, что профессия психолога имеет право на существование, но к нему приходят только слабаки. Ведь сильные должны и могут со всем справляться самостоятельно. И часто ли вы самостоятельно вырываете больной зуб или зашиваете рану?

Я уверена, что только по-настоящему сильный человек сможет довериться психологу, открыв свои самые глубокие переживания. Ведь это означает, что надо признать в себе то, о чем совсем не хочется думать, а тем более говорить. Это ли не по-настоящему смелый, а значит «мужской» поступок?!

Например, у меня был клиент, не умевший сдерживать агрессию. На работе это ему только помогало (по его словам), а вот отношения семье поставило под угрозу. Он регулярно бил жену и ко мне пришел, когда почувствовал, что дело идет к разводу. Он любил жену, хотел сохранить брак, но не умел совладать с приступами ярости. Он осознавал, что натворил, каждый раз уже после побоев. Работа с ним получилась краткосрочной и эффективной. Этот клиент научился отслеживать момент, когда раздражение еще не успело перерасти в злость или ярость, и стал вовремя себя останавливать. Был ли слаб этот человек? Я не считаю. Сила заключается в признании того, что проблема не только и не столько в раздражающей его жене, сколько в нем самом. Доверить это специалисту и исправить с его помощью свое поведение – такой поступок заслуживает уважения.

Кстати, хорошая новость для тех, кто не хотел бы обнародовать свои проблемы – одно из первых правил в этическом кодексе психолога – конфиденциальность. Все публикации случаев, например, в книгах, приводятся только по договоренности с клиентом и, разумеется, с измененными именами.

Возвращаясь к людям, называющим обращение к психологу слабостью. Вы же не считаете слабыми себя, нанимая мастеров для ремонта в своей квартире или пригоняя любимую машину на автосервис? Вы уверены, что специалист быстрее и качественнее положит пол или заменит неисправные детали. А разве душевная организации проще устройства автомобиля?

Найти «своего» специалиста

Я согласна с тем, что найти и выбрать хорошего специалиста совсем не просто. Тем не менее это возможно, и на семинарах я делюсь своими наблюдениями и личным опытом. Если кратко, то первое и основное – приятен ли вам этот человек? Если существует даже самая маленькая неприязнь, работа вряд ли пойдет продуктивно. Затем смотрите на приемлемую для вас цену. В среднем она колеблется от 1500 до 6000 рублей за час. Длительность работы с психологом может продолжаться от 1 сессии, нескольких месяцев (различные виды краткосрочной психотерапии) до нескольких лет (психоанализ).

Подробнее сложно описать в короткой статье. Все зависит от того, чего человек ждет от работы со специалистом – от его запросов и ожиданий. На семинарах я и мои коллеги рассказываем про различные направления психотерапии, подробно останавливаемся на тех, в рамках которых работаем. Я предлагаю некоторые упражнения и демонстрирую техники. Особенно близки лично мне техники из телесноориентированной терапии и гештальта.

Благодарю всех, кто смог посетить семинар 18 декабря, прежде всего за то что пришли, за активное участие в работе группы, а так же за отзывы, которые будут бесценны для меня при подготовке будущих мероприятих! Информация о новых семинарах и тренингах появится в ближайшее время.

Хотелось бы закончить словами автора гештальт-терапии, Ф.Перлза «Ты будешь осаждён, пока не пожелаешь сдаться и стать самим собой». Именно такого чудесного результата я Вам всем желаю!

1 СУПЕРВИЗИЯ – консультативная практика, обсуждение клинического случая или его фрагмента, способствующие профессиональному обучению аналитика

Сколько бы вам ни было лет, эта статья про вас! И про вас она по одной простой причине: у вас есть родители, либо были когда-то.

Тема «отцов и детей» вызывает преимущественно ассоциации со сложным подростковым возрастом, оно и понятно: этот «незабываемый» период обычно до предела накаляет отношения в семье, обходя стороной лишь очень и очень счастливые исключения.

Реже обсуждают отношения детей со взрослыми родителями, а зря: ведь тут сложностей ничуть не меньше. Ведя тренинги, лично я убедилась в этом. Практически каждый выросший ребенок в ходе тренинга рассказывает об обидах на одного или обоих родителей, а каждый родитель, в свою очередь, озвучивает претензии к взрослым детям.

Почему же эти проблемы возникают? Казалось бы, имеем дело с взаимодействием взрослых людей. Однако, не стоит забывать поговорку: «Старый, что малый!». С возрастом восприятие людьми окружающего мира несколько меняется, что делает пожилых более «придирчивыми и капризными». Дети вырастают и отделяются, возможностей социального взаимодействия все меньше. Возникает острое чувство одиночества, многим нечем заполнить пустоту. Эти основные (на мой взгляд) причины, вызывающие недовольство стариков, я выделяю на основе наблюдений, как уже было упомянуто выше.

С другой стороны, дети помнят, порой на подсознательном уровне, как в раннем возрасте чувствовали себя недолюбленными, покинутыми, отверженными. Это могло происходить регулярно, либо случиться однажды, но сильно врезаться в память, оказаться очень эмоционально наполненным событием. В большинстве случаев при этом не происходило ничего ужасного (в общепринятом понимании). Родители вполне могут не помнить событие, которое ребенок воспринял, как обидное. Так чаще всего и бывает, опять же, исходя из наблюдений. И непроработанные детские обидки влияют потом на отношения с родителями, а «бонусом» затрагивают отношения с другими людьми.

Вышеназванные причины можно назвать поверхностными, очевидными. Если копнуть глубже, мы обнаружим, что корневая причина проблем во взаимоотношениях с выросшими детьми – это так называемая «неперерезанная пуповина». Родители внутренне не готовы отпускать детей. Дети, в свою очередь, не готовы полностью взрослеть. Разумеется, речь идет преимущественно о неготовности, которую сами дети и родители не осознают. В нашей культуре, где на протяжении долгих десятилетий жили в коммуналках и до сих пор иногда выросшие дети живут у родителей, проблема «неперерезанной пуповины», разумеется, усугубляется.

Проработать такой конфликт – это как избавиться от тяжелого рюкзака, который вы всю свою жизнь смиренно волокли за спиной, даже не подозревая, что бывает иначе.

Итак, вы чувствуете обиду на родителей или одно из них, это осложняет вашу жизнь, и вы готовы к переменам?

У меня есть несколько рекомендаций, что можно самостоятельно, без психолога предпринять в данной ситуации.

Если ваших родителей нет с вами – помогут проективные методики, которые предложит вам специалист. В данном случае самостоятельную работу я советовать не готова.

Каждый раз, при получении обратной связи от клиента, проработавшего эту тему, в голову приходит мысль: "Это чудо!" Отчасти наверное потому, что понимаю как это может быть сложно. Кстати, хочу поделиться сокровенным – собственным опытом.

Когда «созрела» до того, что над взаимоотношениями с родителями надо трудиться – приступила к работе активно и бескопромиссно, как это делают многие студенты-отличники. (пишу, и самой смешно)

Было это довольно давно, но помню как сейчас, почти дословно….

Начала с мамы, позвонила ей, рассказала о некоторых обидах, расспросила о ее чувствах и похожих переживаниях. Да, в начале разговора я предупредила, о чем он, для чего он. Но, в тот момент показалось, что что-то пошло не так и мама восприняла мои слова в штыки. Больше всего ее зацепило, что у меня, как оказалось, есть какие-то там обиды. Повесив трубку, я была между негодованием, расстерянностью и чувством собственной беспомощности. Как? Не работает? Все то, во что верю, чему училась и чему учу других…

Через пару часов она перезвонила, обливаясь слезами. Говорила уже совсем другим, более мягким и родным голосом. Ревели вместе долго. Мама спрашивала, обсуждала, рассуждала. Обе чувствовали невероятный прилив нежности и любви друг к другу. Разговор был очень непростым, но уже в конструктивном русле. Так мы с мамой стали ближе друг к другу на шажочек. Но это огромный шажочек, величиной в пропасть.

Позднее похожее было и с папой. Это совсем другая история: менее эмоциональная, но не менее важная и результативная.